Жарко. Безжалостное солнце пылает так, что огромные скалы протяжно стонут и сухо трещат, раскалываясь, разлетаются в мелкое каменное крошево. Боль от натертых ступней отдается в висках, шаг за шагом, будто в голове подвесили железный маятник, раскачивающийся при ходьбе и бьющийся о стенки черепа. Шарканье шагов и хриплый шелест дыхания сливаются в единый отвратительный шум, скребущийся в уши, точно стая чумных крыс в дверь кладовой прОклятого болезнью дома.
читать дальше«Где я?»
Сознание возвращается неохотно, испуганно упираясь всеми конечностями словно маленький ребенок, которого ведут к «доброму дяденьке стоматологу». Оглядываюсь вокруг, боль в голове из-за резких движений усиливается и гудит гигантским набатом.
«Что здесь происходит?»
Посреди выжженной каменистой равнины, петляя и извиваясь, движется огромная черно-серая змея, состоящая из человеческих тел. Миллионы, миллиарды людей медленно шагают под раскаленными лучами озлобившегося светила. Мужчины, женщины, старики и дети монотонно переставляют ноги, подчиняясь какому-то неведомому ритму.
Куда мы идем? – спрашиваю я у своего соседа по строю. Тот не обращает на меня никакого внимания, даже не поворачивает голову. Я заглядываю ему в лицо и в ужасе отшатываюсь, еле сдерживаю крик, натыкаясь спиной на позади идущего. Лицо молодого парня лет двадцати ничем не примечательно, кроме уродливых стежков грубой серой нитки, намертво скрепивших его веки друг с другом, навечно закрывших его глаза. В панике шарю взглядом по окружающим лицам, где-то внутри еще есть надежда, что все это мне просто показалось. Нет, у остальных то же самое. Бесконечная вереница слепцов упрямо идет из ниоткуда в никуда.
- Я веду вас к добру! Я выведу вас из тени на свет! Следуйте за мной, мои несчастные заблудшие овечки!
«Кто это?»
Сбоку от колонны марширующих суетливо скачет невзрачный серенький человечек с абсолютно неуловимой и незапоминающейся внешностью. Присматриваюсь к нему, когда тот пробегает мимо, и понимаю, почему: его лицо постоянно меняется, мнется и изгибается как резиновое. Одна маска слезает невнятными лохмотьями, обнажая вторую, вторая – третью, и так до бесконечности. Голос человечка под стать владельцу: низкий бархатистый баритон срывается на поросячий визг, скачет кардиограммой клаустрофоба, похороненного заживо, становится мужским, женским, детским…
- Идите же к свету, мои милые овечки!
Сотни потрескавшихся ртов приоткрываются, втягивая пыльный воздух, тысячи пересохших глоток отвечают единым целым:
- Мы идем, Пастор!
В попытке хоть как-то успокоиться и осознать увиденное, перевожу глаза на затылки впереди идущих. Мерный темп ходьбы убаюкивает, заставляя взгляд стекленеть, а мысли – расплываться грязно-серыми кляксами где-то на задворках сознания.
Вдруг золотисто-рыжая копна волос девушки, шагающей через несколько рядов от меня, взметнулась вверх языком пламени, а затем резко исчезла из поля зрения.
«Куда она...?»
По всей ширине огромного каменистого плато проходит широкая трещина, уходящая бесконечно вниз, в самую тьму, к центру Земли или, может быть, даже в ад. Люди уверенно делают шаг в бездну, срываются с обрыва, не успев понять, что произошло. Над трещиной поднимаются клубы черной пыли, словно человеческие тела на дне этого ущелья разбиваются на сотни мельчайших осколков, мириады песчинок, наполняющих воздух и оседающих на волосах и лицах жуткой армии слепцов, марширующих навстречу своей гибели.
«Нет!»
В панике начинаю метаться, расталкиваю своих соседей, пытаюсь вырваться из этого моря бездушных кукол из плоти и крови. Еще чуть-чуть, еще один рывок, и трясина безжизненных тел выпустит меня из тошнотворных объятий…
- Идите к свету! Идите!..
Очередная партия обреченных летит на дно. Разнесшийся было над ущельем отчаянный крик резко обрывается, сменившись звенящей тишиной. Гигантская змея остановила свое движение. Люди поднимают невидящие глаза к небу, жадно втягивают ноздрями внезапный порыв свежего ветра…
Из глубины расселины выпорхнула восхитительно живая, пронзительно-синего цвета бабочка.